PDA

Просмотр полной версии : История париков. Интересные исторические факты



denisgrim
30.09.2009, 18:40
Предлагаю размещать в этой теме интересные факты и картинки, связанные с модой на парики.
Вот, кое-то, что я нарыл за вечер из интернета:


Вряд ли в более ранние периоды европейской цивилизации можно найти элемент, более подходящий для демонстрации игрового импульса культуры, чем парик, в том виде, как его носили в XVII и XVIII вв. Введение в нидерландское словоупотребление выражения "эпоха париков" по отношению к XVIII в. с исторической точки зрения было определенной неточностью, поскольку XVII в. в этом смысле более характерен и более замечателен. Всякая эпоха полна контрастов. Век Декарта, Пор-Руаяля14*, Паскаля и Спинозы, Рембрандта и Мильтона, отважного мореплавания, заселения заморских земель, смелой торговли, восходящего естествознания, морализирующей литературы -- именно этот век приносит с собою парик. В 20-е годы от короткой прически переходят на длинные волосы, а в начале второй половины века в моду входит парик. Каждый, кто хотел слыть господином, будь то дворянин, магистрат, военный, клирик или купец, с этих пор носит парик как парадное украшение, даже морские офицеры в роскошных доспехах украшают себя париками. Уже в 60-е годы парик достигает наибольшей пышности в так называемом надставном парике. Его можно квалифицировать как бесподобное и смехотворное утрирование стремления к красоте и стилю. Но этим сказано еще далеко не все. Парик как явление куль-

176

Глава XI

туры заслуживает несколько большего внимания. Исходным пунктом столь длительной моды на парики остается, конечно, тот факт, что ношение длинных волос, убранных в прическу, скоро стало требовать от природы больше, чем способны были дать и неизменно поддерживать большинство мужчин. Парик сначала появился как суррогат недостаточной красоты локонов, то есть как подражание природе. Когда же носить парик стало всеобщей модой, он быстро утратил всякую претензию на обманчивое подражание естественной шевелюре и стал элементом стиля. В XVII в., почти с самого зарождения моды, мы уже имеем дело со стилизованным париком. Он означает в самом буквальном смысле обрамление лица, как живописного полотна -- рамой (каковой обычай принимает свою типичную форму примерно в это же время). Он служит не для подражания, но для того, чтобы выделять, облагораживать, возвышать. Парик тем самым есть самое барочное в арсенале Барокко. В надставном парике размеры гипертрофированны, и все же целое сохраняет непринужденность, изящество и даже оттенок величественности, которые полностью отвечают стилю юного Людовика XIV. Здесь действительно -- давайте признаем это наперекор искусствоведению -- был достигнут эффект красоты: надставной парик -- это прикладное искусство. Впрочем, будем иметь в виду, что для нас, взирающих на дошедшие до нас портреты, возникающая при этом иллюзия гораздо сильнее, чем она могла быть для их современников, у которых перед глазами были живые, слишком живые люди. На изображениях эффект сильно приукрашен, и мы забываем жалкую оборотную сторону этой моды -- нечистоплотность.

Примечательно, однако, в ношении парика не только т.о. что он, столь неестественный, обременительный и нездоровый, в течение полутора веков удерживает за собою поле сражения и, следовательно, не может быть отброшен как всего лишь каприз моды, -- но также и то, что чем дальше, тем больше он отдаляется от естественных причесок, становясь все более стилизованным. Эта стилизация обеспечивается тремя средствами: накладными локонами, пудрой и бантом. С момента перехода от XVII к XVIII столетию парик, как правило, носят только белым, напудренным. Но также и этот эффект портреты донесли до нас, без сомнения, весьма приукрашенным. Что могло быть культурно-психологической причиной такого обычая, выяснить невозможно. С середины XVIII в. начинается отделка парика тугими рядами локонов над ушами, высоко начесанным хохлом и бантом, скреплявшим парик сзади. От всякой видимости подражания природе совершенно отказываются, парик теперь не более чем орнамент.

Следует коснуться еще двух особенностей. Женщины носят парик только в случае необходимости, но их прическа в общих чертах следует мужской моде, с пудрой и стилизацией, которая к концу XVIII в. достигает максимума. Вторая особенность такова. Господство парика не было абсолютным. В то время как, с одной стороны, в театре даже трагические роли героев древности игрались в париках, которые на этот момент были в моде, с другой стороны, мы видим, уже начиная с XVIII в.,

177

Homo ludens

изображения ряда лиц, прежде всего молодых людей, и прежде всего в Англии, которые носят естественные длинные волосы, как например Бурхааве у Трооста4 15*. Это означает склонность к непринужденности и раскованности, к подчеркнутой беспечности, невинной естественности, которая на протяжении всего XVIII в., уже со времен Ватто, противостоит приукрашиванию и натянутости. Проследить подобную тенденцию и в других областях культуры было бы увлекательным и важным занятием; здесь обнаружилось бы немало связей с игрой, однако это завело бы нас чересчур далеко5. Мы стремились лишь указать, что весь этот феномен парика в рамках столь устойчивой и продолжительной моды трудно обозначить иначе, как одно из явных проявлений игрового фактора в культуре.

Французская революция возвестила окончание моды на парики, хотя произошло это вовсе не сразу. Но мы не более чем вскользь упомянем здесь об этом процессе, отразившем столь значительный отрезок истории.

Если мы признаем наличие живого элемента игры в эпохе Барокко, то в еще большей мере это относится к последующему периоду -- Ро-коко. Именно там игровые качества расцветают столь пышно, что само определение Рококо едва ли может обойтись без прилагательного игривый. Игровые качества с давних пор соотносят с этим стилем как один из его существенных признаков. Но не содержится ли в самом понятии Стиль признание включенности туда определенного элемента игры? Не присуща ли самому рождению стиля некая игра духа или свойственной нам способности образовывать формы? Стиль живет тем же, что и игра: ритмом, гармонией, чередованием и повторами, рефреном и метром. Понятия стиля и моды стоят ближе друг к другу, чем это, как правило, склонно признавать ортодоксальное учение о прекрасном. В моде тяготение к красоте смешано с обуревающими людей страстями и чувствами: кокетством, тщеславием, выставлением своих достоинств; в стиле это тяготение к красоте выкристаллизовывается в чистом виде. Редко до такой степени сближаются друг с другом стиль и мода, и тем самым игра и искусство, как в Рококо или же так, как это, судя по всему, было в японской культуре. О чем бы мы ни подумали: о саксонском фарфоре или о более утонченной и нежной, чем когда-либо прежде, пастушеской идиллии, об украшении интерьера или о Ватто и Ланкре, о наивной страсти к экзотике, играющей возбуждающими или сентиментальными образами турок, индейцев, китайцев, -- впечатление от пронизывающей все на свете игры не покидает нас ни на минуту.

Игровые качества культуры XVIII в. уходят, однако, гораздо глубже. Искусство управления государством: политика кабинетов, политические интриги и авантюры -- поистине все это никогда еще не было настолько игрою. Всесильные министры или князья, -- в своих близоруких деяниях, к счастью, еще ограниченные малоподвижностью инструмента власти и срав-нительным недостатком имеющихся у них для этого средств, -- не обремененные заботами социального и экономического характера и не стесняемые

178

Глава XI

назойливым вмешательством разных инстанций, самолично, с любезной улыбкой и в учтивых выражениях, подвергают смертельному испытанию мощь и благосостояние своих стран, так, как если бы речь шла о риске потерять офицера или коня в игре в шахматы. Из жалких побуждений личного самомнения и династического тщеславия, порою прикрываемых иллюзорною позолотой миссии отца страны, они пускаются во всякого рода искусные махинации, употребляя для этого еще сравнительно прочное величие своей власти.

На каждой странице жизни культуры XVIII в. мы встречаем наивный дух ревнивого соперничества, клубной активности и таинственности, что проявляется в создании литературных союзов, обществ рисования, в страсти к коллекционированию раритетов и всяческих творений природы, в склонности к тайным союзам, в тяготении к разным, в том числе и религиозным, кружкам, -- и основание всего этого обнаруживается в игровом поведении. Чего нельзя сказать, так это того, что все это не имело никакой ценности, -- напротив, именно игровой порыв и не умеряемая никакими сомнениями увлеченность делают эти явления исключительно плодотворными для культуры. Сам дух разногласий в сфере литературы или науки, свойственный интернациональной элите, которую участие во всем этом занимает и забавляет, носит вполне игровой характер. Изысканная публика, для которой Фонтенель написал свои Entretiens sur la pluralite des mondes [Беседы о множественности миров]16*, группируется в лагери и партии по любому поводу "злобы дня". Вся машинерия литературы -- это набор чисто игровых фигур: бледных аллегорических абстракций, пустых морализаторских фраз. Подлинный шедевр поэтической игры ума, Rape of the Lock [Похищение локона] Поупа, мог родиться только в такое время.

Наше время лишь постепенно стало вновь осознавать высокое содержание искусства XVIII в. Век XIX утратил ощущение свойства игры и не замечал таившейся за нею серьезности. В завитках и зарослях орнамента Рококо, скрывающего, как в музыкальных украшениях, основную линию, он видел лишь слабость и неестественность. Он не понимал, что дух XVIII в. сам сознательно искал в этой игре мотивов пути назад к природе -- но только в исполненной стиля форме. Он упускал из виду, что в шедеврах архитектуры, которые этот век также создал в большом количестве, орнамент совершенно не затрагивает самих строгих архитектурных форм, так что здание сохраняет все благородные достоинства своих гармоничных пропорций. Немногие эпохи искусства умели выдерживать в таком чистом равновесии серьезное и игровое, как Рококо. И немногим эпохам удавалось достигнуть такого созвучия между выражением пластического и мусического, как мы это видим в XVIII в.

http://www.krotov.info/library/22_h/hey/zinga_08.html

denisgrim
30.09.2009, 18:41
Снимай парик, я знаю, что ты лысый
Елена Уварова, 11.4.2006
Что общего между Калигулой и Иосифом Кобзоном? Близость к власти – это абстракция. Гораздо ощутимее склонность обоих к ношению париков. Кстати, парики ценили многие известные люди. Некоторые даже носили их в течение всей жизни, имея собственную прекрасную шевелюру. Вы спросите, зачем?

... если вы увидите на экране женщину в парике цвета «пепельная блондинка» — знайте, перед вами главная отрицательная героиня, воплощение мирового зла.Где впервые были придуманы парики, мы уже не узнаем. Самый древний, изготовленный примерно в 1000 году до нашей эры, был найден при раскопках египетских гробниц. Это был парик верховного жреца, он представлял собой множество натуральных каштановых локонов, а сзади — две косицы. «Изнанка» была сделана из красного волокна, снятого с финиковой пальмы – для экономии материала.

Каким ты был...
Что войдет в моду – лысина или парик? – зависит от харизмы лысого государя.

Например, французский король Карл Лысый, совершенно не стеснялся своего безволосого черепа. И что мы видим? Спустя какое-то время ему начинают подражать придворные: мужчины (и даже некоторые женщины!) бреют голову налысо и отлично себя чувствуют.

А Людовику XIV, Королю-Солнцу, совершенно не хотелось демонстрировать окружающим свои редкие волосенки. Поэтому с его подачи начался бум париков, причем не только во Франции, но и по всей Европе.

А Юлий Цезарь вместо парика носил лавровый венок.

Что ни говори, а египтяне знали толк в экономии, хотя на головной убор для главного духовного лица страны могли бы и не поскупиться. Но с другой стороны – если бы не египетская скаредность по мелочам и размах в глобальных проектах – не было бы знаменитых пирамид с законсервированными в них на тысячелетия предметами древнеегипетского быта. От Ассирии и Вавилона осталось гораздо меньше. Париков, например, не осталось вовсе. Хотя, существуют свидетельства, что парики носили и там.

Да где их, собственно, не носили! Сначала в Персии, потом у персов идею позаимствовали греки (правда, скорее, для театрального реквизита). А для повседневной жизни парики стали использовать римляне. По своей функции римский парик был сродни сегодняшнему норковому манто: так, например, жена императора Марка Аврелия имела несколько сотен париков. Парик свидетельствовал о статусе.

Под подозрение парик попал в раннем Средневековье. Христианская церковь относилась к ношению чужих волос на голове крайне неодобрительно. «Все парики являются личинами и измышлениями дьявола», — писал Тертуллиан. Аргументация была самой разнообразной: женщинам негоже украшать себя – с этого начинается прямая дорожка в ад. Мужчинам тоже парики ни к чему: кто знает, с головы какого грешника был снят волос?

Интерес к парикам возобновился только с окончанием мрачного и благочестивого Средневековья. Тон всегда задавала Франция: например, в эпоху Людовика XIV существовало более 45 моделей париков. Для торжественных случаев – аллонжевый (завитой парик до плеч или даже до пояса), для дома – небольшой «прилизанный» паричок, заканчивающийся сзади косичкой.

Натуральные волосы были в большой чести именно как материал для париков. В дело шли даже волосы казненных преступников. Обладатели пышных шевелюр, приговоренные к казни, завещали свои локоны близким, ибо они стоили немалых денег.

В Россию, как несложно догадаться, парик завез Петр I – большой любитель западных штучек. Он же обязал дворян и военных носить искусственную шевелюру. Духовенство участвовать в этом категорически отказалось. Так парики продержались до конца XVIII века и потихоньку вышли из моды.

... таким ты и остался
Интерес к парикам возобновился только в XX веке – но теперь уже как к декоративной части костюма.

Шесть причин обзавестись париком
1. Парик как трофей – скальп, кожа головы, содранная с побежденного врага. Его не носят, а вешают на стену как украшение.

2. Парик как теплая шапка. Искусственный парик яркого цвета очень оживит серые зимние улицы.

3. Парик как средство маскировки. Мессалина, отправляясь на поиски приключений, чтобы остаться неузнанной надевала парик. Каждый раз новый, кстати.

4. Парик как средство скрыть седину. В XVI веке английская королева Елизавета париками маскировала свои седеющие волосы. В ее гардеробе, говорят, было около 80 париков различного цвета.

5. Парик как средство скрыть лысину. Французский король Людовик XIII, после неудачного лечения сифилиса, внезапно облысел. Пришлось до конца жизни пользоваться париком.

6. Парик как модное украшение. Не так давно – в восьмидесятых в женскую моду вошло ношение париков «просто так». Это позволяло менять прически, цвет волос, да и просто обходиться без ежедневной укладки.

Парик блондинки
Думаете, джентльмены стали предпочитать блондинок только после одноименного фильма? Ерунда, иметь светлые волосы было престижно всегда.

Древнеримские блондинки отличались легким поведением: среди гетер было повальной модой иметь светлые волосы или блондинистый парик. Парадокс в том, что светловолосый парик был самым дорогим в древности и котировался выше остальных.

К средневековью статус «блондинистости» меняется. Светлые волосы стали признаком благородных кровей. Загляните в саги или рыцарские романы: героиня благородного происхождения – всегда красавица и блондинка. А вот прислуживает ей обязательно красавица-брюнетка.

В XIV веке во Франции вышел специальный королевский указ, запрещающий носить парики из светлых женских волос кому бы то ни было, кроме особ королевской крови. При Короле-Солнце, светлый парик – это атрибут вечернего выхода в свет. Утром же полагалось носить парики темного цвета. Светловолосый парик был по-прежнему самым дорогим. Поэтому тем, кому он был не по средствам, «осветляли» темные парики в домашних условиях при помощи пудры или муки.

Кстати, неоднозначная репутация светловолосых женщин сохранилась до сих пор. Обратите внимание на мексиканские сериалы: героиней в некоторых из них бывает блондинка. Но если вы увидите на экране женщину в парике цвета «пепельная блондинка» — знайте, перед вами главная отрицательная героиня, воплощение мирового зла.

Рыжий парик
В течение всей античной и европейской истории имитировать рыжие волосы никому в голову особо не приходило. Для Греции и Египта рыжий оттенок волос являлся экзотикой, а в Европе за такой парик можно было хорошенько погореть: недаром в Средневековье этот цвет волос был одним из полусотни признаков ведьмы. Причем недвусмысленным. Рыжая – значит, на костер или в пруд.

Рыжий парик нашел нетрадиционное применение в середине XIX века. Именно тогда в германских цирках появилось амплуа Рыжего клоуна. Он развлекал публику в промежутках между номерами программы. Первоначально он играл роль рабочего манежа, постоянно падающего и делающего все невпопад. Затем Рыжий клоун стал пародией на мелкого буржуа.

Парик жгучей брюнетки
В Древнем Риме темные волосы считались признаком порядочности и домовитости, поэтому женщины легкого поведения, выходя в свет, часто пользовались темными париками.

В Греции драматические актеры тоже пользовались париками: положительные персонажи были светловолосыми, отрицательные – темноволосыми. Ну и сегодня для нас парик брюнетки скорее ассоциируется со сменой имиджа. Например, две блондинки изменились до неузнаваемости, надев темноволосый парик, — Ирина Аллегрова и Ума Турман в «Криминальном чтиве».

http://www.medportal.ru/budzdorova/beauty/183/

denisgrim
30.09.2009, 18:43
Искусственные волосы: парики и шиньоны



Парик – вещь многофункциональная. В обыденной жизни это средство скрыть плешивость или создать эффект густых пышных волос. В Англии - традиционный головной убор судей. Для людей творческих – один из элементов неповторимого, оригинального образа. Кто не помнит, скажем, знаменитый белокурый парик Елены Ханги, в котором она с экрана телевизора всей стране рассказывала «про это»? Наконец, парик – способ до неузнаваемости изменить свой имидж, чем любительницы авантюр с удовольствием пользуются.


Несколько фактов из истории париков
Первые парики появились значительно раньше, чем мы можем себе представить. Их подобия из волос лошадей и буйволов, перьев птиц и овечьей шерсти были обнаружены при раскопках еще древнеегипетских захоронений. По достижении совершеннолетия древние египтяне сбривали волосы и приносили их в жертву богам. Сразу после такого обряда жрец надевал парик, причем мужской парик был гораздо пышнее и наряднее женского.

Позднее мода на парики распространилась на Ближний Восток и Средиземноморье. В культурно развитой Греции они стали использоваться как театральный реквизит, а в Риме диковинке парикмахерского искусства нашли другое применение. Темные волосы у римлян символизировали целомудрие и порядочность, поэтому куртизанкам приходилось носить светлые парики. К XV веку парики надел все европейские дворы, правда, в чисто практических целях. Так, в гардеробе седеющей английской королевы Елизаветы имелось почти 80 париков разных цветов.

«Последним писком моды» искусственные волосы стали в эпоху «короля-солнца» Людовика XIV. Модники Франции торжествовали, вся страна соревновалась в пышности и вычурности. При дворе короля работали 5 тысяч парикмахеров, которые придумали около 45 видов париков. Самым помпезным был аллонжевый (от фр. allongé – удлиненный) парик – завитые в локоны волосы длиной до самого пояса; чуть проще – собранные в небольшой пучок кудри. Придворные дамы носили каркасные парики – куафюры (coiffure). Позднее, в XVIII веке, в моду вошли аккуратные пудреные парики с буклями на висках и тонкой «крысиной» косичкой сзади. Состоятельные горожане имели в своем гардеробе как минимум три парика – утренний, дневной и вечерний. Плетение искусственных волос превратилось в целую индустрию.

В XVIII веке парик воплотил смелые идеи креативных светских парикмахеров. Судите сами. Королева Мария Антуанетта придумывает прическу «пуф о сантиман» (pouf au sentiment), вставив в пышный напудренный парик кораблики, кукол и вазочки с живыми цветами. А придворный парикмахер Леонар Боляр конструирует из волос макет французского фрегата «Ля Бэль Пуль» («La belle poul»). В нашу страну мода на парики пришла в эпоху Петра I. Это была одна из попыток европеизировать консервативный русский народ. Сам Петр Алексеевич носил скромный дешевый парик за 5 рублей, из-под которого виднелись его длинные волосы. В 1722 г. во время персидского похода он велел их остричь и сделать новый парик.

http://www.grandex.ru/cosmo/text/6513.html

Может быть парики придумали ещё по той же причине, что и шляпу-треуголку. Последняя напоминает Божье око в символе строительного совершенства. А парики скорее всего придумали древние египтяне, посетившие Египет интересующиеся эзотерикой европейцы могли узнать об этом хотя бы по изображениям в доступных гробницах задолго до возникновения египтологии. Да и египетский обелиск с христианским крестом на пл.св.Петра в Риме что не как иероглиф Гелиополя, т.е. город Солнца!
Хочу внести некоторую поправку: рыжий парик носила английская королева Елизавета I. Как отмечали иностранные послы, парик нарочно был сделан так, чтобы было заметно, что волосы фальшивые. В дипломатии нет случайностей.
В средние века была популярна пословица «Жди беды от лысеющих рыжеволосых людей и немцев, подражающих итальянцам». (этимология этой пословицы восходит к эпохе монополии Фуггеров и их неограниченного влияния на Габсбургов и правителей др. европейских стран (конец 15 -нач. 16 вв). Фуггеры были рыжие от природы, т.к. они брали в жены только рыжеволосых красавиц, по мужской линии Фуггеры отличались склонностью к облысению).
Рыжий парик лысеющей английской королевы - предостережение европейским монархам, чтобы ждали беды от Елизаветы.
сифилис ХVII -XVIII веков стал законодателем мод. Гезер писал, что из-за сифилиса исчезала всяческая растительность на голове и лице. И вот кавалеры, дабы показать дамам, что они вполне безопасны и ничем таким не страдают, стали отращивать длиннющие волосы и усы. Ну, а те, у кого это по каким-либо причинам не получалось, придумали парики, которые при достаточно большом количестве сифилитиков в высших слоях общества быстро вошли в моду и в Европе и в Северной Америке. Сократовские же лысины мудрецов перестали быть в почете до наших дней.

Не только кавалеров коснулась эта проблема, лысины появлялись тогда не только у них, но и у дам. И отнюдь не по причине мудрости последних. Но и эти лысины умело прикрывались париками. От слова парик, сходно зазвучавшего на всех европейских языках (perruque - франц., parrucca - итал., perücke - нем. и т.д.), родилось и название тех, кто эти парики делал - парикмахеров. Цирюльники ценились, и не только севильские. Эта профессия стала одной из самых высокооплачиваемых в мире. Поэтому разбогатевшие цирюльники наравне с виноторговцами становятся владельцами доходной недвижимости:


--------------------------------------------------------------------------------

«Вплоть до XVIII века меблированные комнаты в Париже (их держали виноторговцы или цирюльники) – грязные, полные вшей и клопов – служили прибежищем публичным женщинам, преступникам, чужеземцам, молодым людям без средств, только что приехавшим из своей провинции…» (Ф. Бродель. Структуры повседневности. Возможное и невозможное. Т.1. – М., 1986. – С. 298.)


--------------------------------------------------------------------------------

Те, кто был не болен, стали отращивать и показывать свои волосы - в эпоху позднего средневековья даже замужние женщины начинают открывать волосы, укладывая их соответствии с модой того времени.

Дело, вероятно, также не только в отношениях кавалеров и дам, а и в том, что в средневековье к «нечистым» относили страдающих не только проказой, но и многими другими заболеваниями, тем же сифилисом, например. А «нечистого» могли и вообще из города изгнать, даже поставив диагноз по ошибке - столь распространенный сифилис для врачей средневековья играл такую же роль, как ОРЗ для врачей советских. При любых сомнениях ставили диагноз сифилиса, следуя правилу «In dubio suspice luem» («В сомнительных случаях ищите сифилис»). Как тут без парика?

Это сейчас, на вопрос: «Что делают в парикмахерской?», любой ребенок ответит: «Стригут волосы!», удивляясь неосведомленности взрослых. Но тогда, когда сифилис вместе с сопутствующем облысением распространился и в Англии, семантика названия была вполне понятна: ведь не «haircutter» - «подстригатель волос» - назвали цирюльника, а «hairdresser» - «одеватель волос». Так в Англии появились те самые парики, которыми, как славной и древней Традицией, гордятся поныне судьи и лорды.

Широкие же народные массы же о сифилисе знают мало, слышали только краем уха. Тот же историк Иштван Рат-Вег в книге «Истории человеческой глупости» приводит такой пример народной грамотности:


--------------------------------------------------------------------------------

«Другой отец требовал назвать его новорожденную дочь Сифилидой. Перепуганный чиновник старался убедить его, что речь, может быть, идет о Сильфиде? Но тот настаивал на Сифилиде, что, дескать, имя он слышал, что оно ему нравится. Конец спору был положен тем, что ему предъявили закон об именах от 1803 года и просьбу его отклонили, ибо ни в каком календаре такое имя не встречается, а исторических личностей с таким именем не было».

http://www.asher.ru/library/human/history/europe1.html